Неточные совпадения
Там караулила Ольга Андрея, когда он уезжал из дома по делам, и, завидя его, спускалась вниз, пробегала великолепный цветник, длинную тополевую аллею и
бросалась на грудь к
мужу, всегда с пылающими от радости щеками, с блещущим взглядом, всегда с одинаким жаром нетерпеливого счастья, несмотря
на то, что уже пошел не первый и не второй год ее замужества.
И пальцы Веры Павловны забывают шить, и шитье опустилось из опустившихся рук, и Вера Павловна немного побледнела, вспыхнула, побледнела больше, огонь коснулся ее запылавших щек, — миг, и они побелели, как снег, она с блуждающими глазами уже бежала в комнату
мужа,
бросилась на колени к нему, судорожно обняла его, положила голову к нему
на плечо, чтобы поддержало оно ее голову, чтобы скрыло оно лицо ее, задыхающимся голосом проговорила: «Милый мой, я люблю его», и зарыдала.
Иногда
на нее находила жажда какого-то истерического покаяния —
броситься в ноги
мужу и каяться, каяться.
Серафима даже заплакала от радости и
бросилась к
мужу на шею. Ее заветною мечтой было переехать в Заполье, и эта мечта осуществилась. Она даже не спросила, почему они переезжают, как все здесь останется, — только бы уехать из деревни. Городская жизнь рисовалась ей в самых радужных красках.
Gnadige Frau, приехавшая вместе с
мужем и Марфиным в губернский город
на баллотировку и тоже бывшая
на хорах, первая
бросилась к Миропе Дмитриевне и хотела было ее отпаивать водою, но Миропа Дмитриевна одно лишь повторяла: «Домой, домой!».
— Я ему чуть в буркалы его охальные не плюнул, чтобы не повадно ему было сплетать несуразные сплетки. «В Тихвин наша барыня уехала,
на богомолье, а ты не весть что зря языком болтаешь, охальник, право, охальник…» — сказал я ему, а он мне в ответ: «И Богу молиться, чай, с милым дружком сподручнее, чем с калекою
мужем сидьмя сидеть…»
Бросился я было к нему, чтобы оттаскать за волосы за такие речи, да увертлив, подлец, убег…
Переход этот показался резким только одной Марье Валерьяновне, так как,
на самом деле, охлаждение к ней
мужа шло постепенно, и он сначала принуждал себя ласкать ее, старался забыться под ее ласками, но это принуждение себя сделало то, что он стал к ней чувствовать физическое отвращение и головой
бросился в омут разврата и кутежей, чтобы найти то забвение, которое он почти в течение целого года находил в страсти к своей молодой жене.
Однажды Петр, Катин
муж, пьяный, долго и жестоко колотил Катю, потом тут же в кухне, сидя, заснул, положив голову
на стол. Петенька решил избавить Катю от этого зверя. Взял полено, подкрался и с размаху ударил Петра по голове. Петр вскочил,
бросился на Петеньку, Петенька испугался и убежал, а Петр с залитым кровью лицом опять заснул.
Появление князя Андрея Павловича в Несвицком в ту самую минуту, когда княгиня Зинаида Сергеевна была мысленно около оставленных в Петербурге
мужа и сына, было до того для нее неожиданно, что вся выработанная ею система отношений к
мужу рухнула сразу, и измученная женщина, видевшая в нем все же единственного близкого ей человека, инстинктивно, подчиняясь какому-то внутреннему толчку,
бросилась к нему
на шею.
Первая пришла в себя Глафира: она сделала над собой усилие и со строгим лицом не плаксивой, но глубокой скорби прошла чрез толпу, остановилась над самым трупом
мужа и, закрыв
на минуту глаза рукой,
бросилась на грудь мертвеца и… в ту же минуту в замешательстве отскочила и попятилась, не сводя взора с раскачавшихся рук мертвеца.
— Не знаю; его взял мой
муж. Я
бросилась ее искать: мы обыскали весь хутор, звали ее по полям, по дороге, по лесу, и тут
на том месте, где… нынче добывали огонь, встретилась с Ворошиловым и этим… каким-то человеком… Они тоже искали что-то с фонарем и сказали нам, чтобы мы ехали сюда. Бога ради посылайте поскорее людей во все места искать ее.
Отвечала не спеша, но и не задумываясь, тотчас же вслед за вопросом, а казалось, что все слова её с трудом проходят сквозь одну какую-то густую мысль и обесцвечиваются ею. Так, говоря как бы не о себе, однотонно и тускло, она рассказала, что её отец, сторож при казённой палате, велел ей, семнадцатилетней девице, выйти замуж за чиновника, одного из своих начальников;
муж вскоре после свадьбы начал пить и умер в одночасье
на улице, испугавшись собаки, которая
бросилась на него.
— Господи, да уж не горим ли мы где-нибудь, отец Савелий! — воскликнула, в перепуге
бросаясь в комнату
мужа, протопопица, но тотчас же
на пороге остановилась и поняла, в чем заключалась история.
Устинья Марковна так и замерла
на месте. Она всего ожидала от рассерженного
мужа, но только не проклятия. В первую минуту она даже не сообразила, что случилось, а когда Родион Потапыч надел шубу и пошел из избы,
бросилась за ним.
Вспомнила Софья Николавна происходившую тут недавно неразумную свою вспышку, вспомнила свои несправедливые упреки
мужу, вспомнила, что они надолго его огорчили, — и закипело у нее сердце, и хотя видела она Алексея Степаныча теперь совершенно счастливым и радостным, громко смеющимся какому-то двусмысленному анекдоту Кальпинского, но она увлекла его в сторону,
бросилась к нему
на шею и со слезами
на глазах сказала...
Оставшись наедине с
мужем, Софья Николавна в волнении и слезах
бросилась к нему
на шею и с глубоким чувством раскаянья вновь просила у него прощенья, обвиняя себя гораздо более, чем была в самом деле виновата.
Матрос с тесаком
бросался на толстого буржуя без лица и, присев
на корточки, тукал его по голове, и он рассыпался лучинками. Надежда Александровна, сияя лучеметными прожекторами глаз, быстро и однообразно твердила: «Расстрелять! Расстрелять!» Лежал, раскинув руки, задушенный генерал, и это был вовсе не генерал, а мама, со спокойным, странным без очков лицом. И молодая женщина с накрашенными губами тянула в нос: «Мой
муж пропал без вести, — уж два месяца от него нет писем».
По окончании обедни, когда Наталья Андреевна просила отслужить панихиду
на могиле
мужа, дьячок
бросился целовать у ней руки и сказал...
Лупачев. Погодите, погодите! Продавать себя богатому
мужу, конечно, разврат; но и богатой женщине разбирать красоту мужскую и покупать себе за деньги
мужа, самого красивого, — тоже разврат; но тут есть разница: между продающими себя часто попадаются экземпляры очень умные и с сильными характерами; тогда как те, которые
бросаются на красоту,’по большей части отличаются пустотою головы и сердца.
Иные, не успев еще разрешить ноги свои от смертных уз, но желая скорее поклониться святому
мужу (которого за несколько минут готовы были побить каменьями, как Антипа),
бросались вперед, запутывались в саванах, падали друг
на друга и возились по земле.
Александра Михайловна с радостным криком
бросилась навстречу
мужа, но я остановилась
на месте как прикованная.
Стены, потолок, лампа и ковер
на полу замигали ей насмешливо, как бы желая сказать: «Прозевала! прозевала!» Она с плачем
бросилась из спальни, шмыгнула в гостиной мимо какого-то незнакомого человека и вбежала в кабинет к
мужу.
Бросилась было к городничему с намерением пожаловаться
на мужа, но там ее дежурный солдат не пустил, потому что градоначальник в то время спал, и сказал ей, чтоб она пришла вечером в полицию.
Несчастная женщина
бросилась туда и нашла своего
мужа простертым
на земле и при последнем издыхании: он лежал не дыша, с закатившимися под лоб глазами и с окровавленным ртом, из которого торчал синий кусочек закушенного зубами языка.
— Ваше превосходительство! —
бросилась к Кистунову Щукина. — Вот этот, вот самый… вот этот… (она указала
на Алексея Николаича) постучал себе пальцем по лбу, а потом по столу… Вы велели ему мое дело разобрать, а он насмехается! Я женщина слабая, беззащитная… Мой
муж коллежский асессор, и сама я майорская дочь!
Бахтиаров писал, что он отказывается от свидания с нею, потому что страсть его возрастает с каждым днем; что он уже долее не в состоянии владеть собою и готов, несмотря
на ее холодность, при ее
муже броситься к ее ногам и молить о любви.
Дьячковская избушка стояла недалеко от церкви, и Арефа прошел к ней огородом. Осенью прошлого года схватил его игумен Моисей, и с тех пор Арефа не бывал дома. Без него дьячиха управлялась одна, и все у ней было в порядке: капуста, горох, репа. С Охоней она и гряды копала, и в поле управлялась. Первым встретил дьячка верный пес Орешко: он сначала залаял
на хозяина, а потом завизжал и
бросился лизать хозяйские руки.
На его визг выскочила дьячиха и по обычаю повалилась
мужу в ноги.
В прелестных глазах матери сияла беспредельная радость и благодарность небу, которое помогло ей все это устроить для спокойствия
мужа. Она заплакала — и, выслав музыкантам вина и ассигнацию,
бросилась на колени и, прижав меня к своей груди, стала молиться…
Доказательства и здесь совершеннейшая роскошь; разверните Магеллана, разверните Дюмон д’Юрвиля и читайте первое, что раскроется, — будет хорошо: вам или индеец попадется какой-нибудь, который во славу Вишны сидит двадцать лет с поднятой рукой и не утирает носу для приобретения бесконечной радости
на том свете, или женщина, которая из учтивости и приличия
бросается на костер,
на котором жгут труп
мужа.
Душевная острая боль и трепет всего внутреннего существа сменились теперь изумлением. Как могла она, Антонина Сергеевна Гаярина, допустить себя до такой неистовой выходки, чуть не с кулаками
броситься на любимого человека,
на мужа, оставшегося ей верным? В этом она не сомневалась.
— Нет, нет! Прошу вас, не присылайте больше ко мне своего несчастного
мужа! Умоляю вас, что у меня есть нервы и кое-какой остаток совести. Мы его с вами когда-то подло обманывали, но это было давно, и тогда я это мог, потому что тогда он и сам в свой черед обманывал других. Но теперь?.. Этот его рамолитический вид, эти его трясущиеся колени… О господи, избавьте! Бога ради избавьте! Иначе я сам когда-нибудь
брошусь перед ним
на колени и во всем ему признаюсь.
И с этим она поставила
на уборный стол флакон и, вероятно, хотела идти вслед за
мужем в те самые двери, в которые он вышел, но Пик предупредил ее: он
бросился вперед, схватил в передней свой плащ и шляпу и выбежал
на улицу.
На дворе уже темнело и лил проливной дождь. Пик ничего этого не замечал; он шел и свистал, останавливался у углов, не зная, за который из них поворотить, и потом опять шел и свистал, и вдруг расхохотался.
Те же, Ступендьев и Миша. Ступендьев во время этого разговора подошел к самому графу. Миша остановился у порога. Дарья Ивановна глядит
на графа,
на мужа и с звонким хохотом
бросается в кресла. Граф в смущении оглядывается и видит Ступендьева. Тот ему кланяется. Граф с досадой обращается к нему.
— Как вы можете это говорить! — крикнула Татьяна; теперь она казалась очень красивой и сильной, и то, что она каждую минуту была готова
броситься на врага, который захотел бы отнять у нее
мужа, детей и гнездо, было выражено
на ее лице и во всей фигуре особенно резко.
И теперь, когда ей было уже более тридцати лет, такая же красивая, видная, как прежде, в широком пеньюаре, с полными, белыми руками, она думала только о
муже и о своих двух девочках, и у нее было такое выражение, что хотя вот она говорит и улыбается, но всё же она себе
на уме, всё же она
на страже своей любви и своих прав
на эту любовь и всякую минуту готова
броситься на врага, который захотел бы отнять у нее
мужа и детей.
— Конечно, если
мужа нет дома, то вам нельзя оставаться здесь, — проговорила она насмешливо. — Воображаю, как бы вы были несчастны, если бы влюбились в меня! Вот погодите, я когда-нибудь возьму и
брошусь вам
на шею… Посмотрю, с каким ужасом вы побежите от меня. Это интересно.
Агнеса Ростиславовна (вскакивает, бежит,
бросается ему
на шею с воплем). Милый, спаси меня! Я погибла! Я выйду замуж за тебя, — будь моим
мужем, моим господином, только спаси меня!